Быть или не быть — об изменении климата и электрификации (II)
| Jerry Huang
V. Декарбонизироваться или нет?
Несколько лет назад декарбонизация была самой громкой темой на саммитах. На каждом саммите определялась дата достижения нулевого уровня выбросов; каждая крупная компания назначала директора по устойчивому развитию; каждая энергетическая компания публиковала план действий. С тех пор инициатива по декарбонизации изменилась. Не отменилась, а стала тише.
Охлаждение экономики проявляется главным образом в расходах. По данным одного из аналитических центров, семь крупнейших международных нефтяных компаний сократили инвестиции в низкоуглеродные технологии примерно до 8,3 млрд долларов в 2025 году, что является самым низким показателем с 2019 года и резко снизилось по сравнению с примерно 24 млрд долларов годом ранее — это первый случай, когда расходы на низкоуглеродные технологии сократились, а инвестиции в углеводороды выросли. BP расформировала свое подразделение низкоуглеродной энергетики и сократила расходы на переходный период до 1,5–2 млрд долларов в год; Shell решила отказаться от морской ветроэнергетики. Налоговые льготы на покупку электромобилей в США были отменены, а Европейский союз смягчил свои планы по поэтапному отказу от двигателей внутреннего сгорания к 2035 году. Benchmark Mineral Intelligence прогнозирует рост мировых продаж электромобилей в 2026 году примерно на 13%, что является самым низким показателем с 2020 года. Некоторые политические движения теперь открыто выступают за отмену целей по достижению нулевых выбросов. Управление климатом широко описывается как зашедшее в тупик, при этом вместо сотрудничества множатся «зеленые» торговые барьеры.
Между тем, ситуация с энергетикой не изменилась. В Статистическом обзоре мировой энергетики за 2026 год зафиксирован рост возобновляемых источников энергии почти на 10% в 2025 году, однако они добавили всего около 3,2 эксаджоулей, в то время как нефть, газ и уголь вместе взятые добавили примерно 4,9 ЭДж, что составляет более половины от общего увеличения мирового энергоснабжения на 8,1 ЭДж. Ископаемое топливо по-прежнему обеспечивало около 86% энергоснабжения. Новые угольные электростанции были введены в эксплуатацию на 3,5%, достигнув одного из самых высоких уровней за всю историю наблюдений. И появился фактор, который ни один переговорщик в 2015 году не мог себе представить: искусственный интеллект. Gartner прогнозирует глобальный спрос на электроэнергию для центров обработки данных в 2026 году на уровне 565 ТВт·ч, что на 26% больше, чем в предыдущем году, при этом потребление электроэнергии вырастет со 104 ГВт до 132 ГВт и до 290 ГВт к 2030 году. В Соединенных Штатах развивающиеся газовые электростанции, связанные с центрами обработки данных, за шесть месяцев почти удвоились, достигнув 378 ГВт. Управление энергетической информации США прогнозирует, что потребление электроэнергии в Америке вновь установит рекорды в 2026 и 2027 годах.
Таким образом, мир находится в неловком асимметрическом положении: риторика ослабла, в то время как спрос, на который она была направлена, резко возрос. Простая и дешевая декарбонизация в значительной степени обеспечена. То, что осталось — промышленное теплоснабжение, стабилизация энергосети, долгосрочное хранение энергии, не слишком привлекательный остаток — это именно та часть, которая больше не заслуживает аплодисментов, и именно она определяет исход событий.
Следует ли продолжать сокращение выбросов углекислого газа теперь, когда мода на их объявление прошла? Должен ли переход к чистой энергетике продвигаться быстрыми темпами, замедлиться до уровня, который поместится в бюджете, или сделать паузу до следующего кризиса, который снова сделает это неотложным?
VI. Эволюционировать или не эволюционировать?
Предыдущие вопросы касались инфраструктуры. Этот же вопрос касается адаптации — а в биологии адаптация не предлагается в качестве выбора.
Для компаний эволюция редко является моральным решением. Это рефлекс выживания, который часто неверно отражается в балансах. Стоит ли инвестировать в более чистую энергетику и сделать ее прибыльной для потребителей в ближайшие десятилетия? На этот вопрос сложно ответить, поскольку ситуация различается от региона к региону. В Китае база ветровой и солнечной энергетики и инвестиции в нее продолжают расти. Доля ветровой и солнечной энергетики в общем объеме производства электроэнергии (с почти нулевого уровня в 1990 году) достигла 22% к 2025 году, что сейчас больше, чем у гидроэнергетики. Что касается продаж автомобилей, то в июле 2026 года доля продаж электромобилей (включая BEV, PHEV и EREV) составила 60,4%, впервые в истории превысив 50% за месяц; а в сентябре этот показатель достиг 67%, согласно данным Китайской ассоциации легковых автомобилей (CPCA). Илон Маск, генеральный директор Tesla, прокомментировал это событие словами: «Зависимость Китая от нефти быстро снижается». Многие покупатели стремятся попробовать новые электромобили, поскольку они чаще выглядят привлекательнее, умнее, доступнее, быстрее разгоняются, недороги в эксплуатации и комфортнее; в то время как другие покупатели считают, что автомобили с бензиновыми двигателями намного прочнее, долговечнее и роскошнее. Дать однозначный ответ сложно. В некоторых регионах электромобили становятся все более популярными, в то время как большинство рынков по-прежнему отдают предпочтение автомобилям с двигателями внутреннего сгорания.
Для отдельных людей возникает соблазн рассматривать это как моральное испытание. Однако лучше воспринимать это как череду не самых привлекательных решений: следующая машина, следующий котел, крыша, пенсионный фонд и, прежде всего, профессия, по которой человек получил образование. Инженер с двадцатилетним опытом работы с двигателями внутреннего сгорания не является препятствием для перехода — человек, прошедший переподготовку, и есть сам переход. Честный подход к ограничению выбросов имеет одинаково важное значение. Личный выбор не может заменить энергосети, стандарты и цены; гражданин, который добросовестно занимается переработкой отходов, в то время как национальные выбросы растут, мало что может изменить, и от него/нее не следует требовать того, что должна выдерживать система.
Эволюционировать или не эволюционировать, и как это делать? Должны ли мы эволюционировать в сфере энергоснабжения и промышленности ради улучшения климата, или же эволюционировать, чтобы адаптироваться к изменению климата?
VII. Вовлекать или не вовлекать?
Любое решение оставляет после себя след. Экологически чистый переход работает на батарейках, а батарейки — это химические объекты, имеющие химические последствия.
Список используемых материалов вызывает опасения. В качестве катодов используются никель, кобальт и марганец — переходные металлы, добыча и выплавка которых, как известно, оказывают негативное воздействие на воду и почву. В 2022 году превышение допустимой концентрации таллия в бассейне реки Цзиньцзян недалеко от Ичуня, Китай, было связано с операциями по поставке лития. Добыча рассола в Атакаме — Чили и Аргентина вместе поставляют примерно четверть мирового лития — может потреблять до двух миллионов литров воды на килограмм лития в одних из самых засушливых мест на Земле.
Затем идет фтор. В большинстве элементов катод связывается с ПВДФ или ПТФЭ — фторполимерами, находящимися на периферии семейства ПФАС, а доминирующая электролитная соль, LiPF₆, гидролизуется при контакте с влагой до фтористоводородной кислоты. Выбросы в процессе производства незначительны. Проблема возникает в конце срока службы, когда термическая обработка этого связующего вещества высвобождает фторированные продукты разложения в дымовые газы. ПФАС сохраняются; они не знают границ и не разлагаются в течение времени, не зависящего от человеческого фактора.
Уровень переработки улучшается — с низкого исходного уровня, на фоне взрывного роста. Европейская комиссия ожидает, что мировой спрос на батареи вырастет примерно в четырнадцать раз. Регламент ЕС 2023/1542 устанавливает амбициозные цели: 70% эффективности переработки литийсодержащих батарей к 2030 году, увеличение извлечения лития с 50% в 2027 году до 80% в 2031 году, 90–95% для кобальта, меди, свинца и никеля, а также введение «паспорта батареи» с 2027 года. В сентябре 2026 года Комиссия объявила эти цели выполнимыми. Однако цели не измеряются тоннажем. Сети сбора неполны, экономика переработки колеблется в зависимости от цен на литий, а контроль за пределами ЕС остается неполным.
Химия ионов натрия предлагает частичный выход из сложившейся ситуации — без кобальта и никеля, — в то время как работы над связующими веществами, не содержащими целлюлозу, лигнин и фтор, являются подлинными, но пока находятся на ранней стадии.
Итак: вовлекать или не вовлекать? Остатки задокументированы. Альтернативный вариант тоже.
VIII. Быть гуманным или нет?
Создаются ли новые технологии с целью гуманного воздействия на окружающую среду или же они наносят вред всей экосистеме? Всем известно, что технологии от природы не являются благожелательными.
Несмотря на то, что атомная энергия вносит свой вклад в энергоснабжение человечества, считается, что её остатки наносят вред всей экологической системе на протяжении сотен, а то и десятков тысяч лет!
Можно ли изобрести гуманные аккумуляторные технологии? Мы надеемся, что ответ — да. Нужно сделать аккумуляторные технологии гуманными: вовлекать людей, и вовлекать целенаправленно.
Переход должен состояться, и он должен быть построен из наименее вредных материалов, которые мы можем указать. Там, где это позволяет производительность, использовать катоды на основе ионов натрия, а не кобальта и никеля. Водные связующие вещества из целлюлозы и лигнина вместо ПВДФ и ПТФЭ, чтобы фтор никогда не попадал в печь. Электролиты, которые не гидролизуются до фтороводородной кислоты. Честный учет воды на рассолах и в шахтах, работающих с твердыми породами, и полная рекультивация после закрытия объекта. Элементы, сконструированные таким образом, чтобы их можно было разбирать, так что целевые показатели переработки, закрепленные в законе, на практике становятся показателями тоннажа — и паспорта, которые правдиво указывают на содержимое. Легкодоступные автозапчасти, открытые для ремонта. Отслужившие свой срок батареи законно и добровольно перерабатываются.
Всё это не сентиментально. Это единственный вариант перехода, который оставляет следующее столетие в лучшем положении, чем это было в нынешнем.
Технология сама по себе не обретет совести. Необходимо выбирать материалы. Именно этот осознанный выбор и означает «гуманность», и это наша задача. Более чистое энергоснабжение — необходимое условие эволюции, и более чистое потребление энергии взаимодействует с ним. Все эти переходы могут осуществляться постепенно, чтобы сделать их доступными для всех.